Честное слово

В Октябре, Сквозь ночь, через Вантовый мост, от самого сердца Риги, к его самым дальним уголкам, пошатываясь, перемещается пьяная личность, двадцати трех лет от роду. Пальто расстегнуто, волосы растрепаны, улыбка достаточно дурная. Пытается петь — получается кричать некоторые цитаты из некоторых известных
песен. Но, должен признаться, личность эту, сей факт нимало не смущает. Внезапно остановившись, по какому-то душевному порыву, объект с пьяной осторожностью залезает на ограждение моста, пару секунд неуверенно баллансирует, после чего делает уверенные шаги вперед. Бордюр достаточно широкий — сантиметров эдак двадцать пять. Но ветер, но остатки дождя местами, но, в конце концов, промилле!… через десять метров — остановка — беспомощное
размахивание руками — …… Удержался.
Слез? — хуй. Дальше пошел. Му-удак…
Собственно, разрешите представиться: Алексей Сергеевич СтетюхА, тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года рождения. Именно хА, с ударением на «а» последнюю. Иду домой. Откуда? — Ой, лучше и не спрашивайте….

****

-Ма-аам! Ну Маааамааааа же!
С террасы, с ободранными коленками и локтями, покинув поверженный суровыми обстоятельствами велосипед, убегая от смеющихся старших пацанов — к окошку, к спасительнуму светящемуся окошку кухни на втором этаже.
— Ма-а-а-аааа-аааааамаааааааа!!!
Занавеска отодвигается, в окне — Мама. Значит все в порядке. Там же сестра старшая выглядывает и смеется, рожицы корчит, но это уже неважно. Мама выглянула, значит никто уже не осмелится, значит никто и ни на что уже не осмелится, значит все в порядке. Пока в окне есть Мама, ничего не может быть не в порядке.
Все в порядке.
-Ма-аааааааам…. Я с велика упал. Видишь?? — локти задираются к окну, с целью ошеломить Маму масштабами трагедии. Губы уже не дрожат. Я уже горжусь своими ссадинами и любовно смотрю на них, искренне надеясь, что они не заживут, хотя бы до того момента, пока Мама их сможет поподробнее рассмотреть.
-Господи! Ужас какой! А ну быстро домой иди, бедняга!
И вот тут, он — коронный номер.
-Не-е Мам, я еще погуляю.
И убежать.
Потому что все в порядке уже — Мама ужаснулась, мальчишки убежали и не осмелятся, а болит уже приятно даже. Я ведь уже не битый. Я уже — Раненый. И все будет хорошо.

Все Будет В Порядке….

***

-Где ты был?
Ну вот. Нет. НУУ БЛЯДЬ ВОТ! Даже. Вот все было супер. Вот ведь охуительно гуляли. Девки, пиво рекой. Друзья, песни пели. Вот шли по городу старому ночью ввосьмером и орали песни! Люди шарахались, когда видели, потому что.. Ну потому что мы смотримся! Мы! Ввосьмером, пацаны, серьезные, веселые, песни поем…
Девченки смеялись, подпевали тоже. А потом мы вышли к алее. Ну Мам! Которая около памятника свободы! Ну ты знаешь, точно… Ну там асфальтированная дорожка
Никуда и липы вдоль. Ну вот. Мы, ввосьмером забрались каждый на свою липу и изображали панд. А потом я Ленку домой провожал. Ну и задержался. Ну ведь так
суперски было! Ну Мааа!…. Ну конечно я знаю что уже пять утра почти) Но ведь это так классно Маааам!…. Ну ведь лето же! И Я ведь уже совсем Взрослый!
Мне ведь уже 14… Ну почему ты меня не понимаешь, Мам?… Ведь ты всегда меня понимала. Ведь я всегда мог Все тебе рассказать!… Ну почему сейчас ты не можешь меня понять мамочка?…
Ну почему я не могу сейчас рассказать тебе об этом, Ма?….

-Где ты был?
Яркий свет в прихожей, на фоне, из дверей выглядывает сестра, с подлой усмешкой. Охх, врезать бы ей!…
На Маме красный халат, и глаза у Мамы тоже красные. Она не злится уже. Она просто очень сильно волновалась и сейчас очень рада, что все обошлось. Она задает вопрос, ответ на который она не хочет слышать.

— Где ты был…

***

— А если нет, тогда я не поеду!
— Ну Алешенька ну я не могу все сразу тебе дать… Поехали, погуляем вместе.
— Сама едь! Дура!
……..
Ведь на самом-то деле могла дать все.
Что есть это самое «Все» у пятилетнего ребенка?….
Просто Ты пыталась приучить меня к тому, что не бывает Все просто так, что Всего нужно добиваться самому. Ты ведь этому пыталась научить меня, Мама?….
Ты плохо учила, Мам. Несмотря на свой возраст, несмотря на все то, что ты в своей жизни пережила, ты слишком близко к сердцу принимала Мои Желания. Ты не умела отказывать.
Мне ли тебя судить?

Тогда ты решила, что в этот раз все-таки будет по твоему. Ты села в седьмой троллейбус на кольце, когда я обходил дом, делая вид, что ушел домой. И я вышел, когда троллейбус уже тронулся…

Я бежал за троллейбусом как сумасшедший и сопли развевались на ветру. Тогда, как никогда наверное после, я понимал, как я неправ, и Как сильно я хочу сейчас сидеть рядом с тобой и наслаждаться тем, что я имею. И никогда, ни до не после, я не понимал настолько отчетливо, что я Уже не имею на это права….
Я ревел и бежал, сам не понимая зачем. Я прекрасно понимал, что в этой битве принципов я проиграл. И мой бег наверное был признанием моей вины.
Расплатой за каприз, за требования, на которые я права не имел, расплатой за гордость,
За «дуру»…..

Ты вышла на следующей остановке.
Когда я, хрипя горлом доплелся до остановки, ты уже стояла там, ты обняла меня, как только я подошел настолько близко, чтобы ты смогла меня обнять.
Ты даже не дала мне шанса попросить прощения.
Мы постояли так с минуту, потом сели в следующий троллейбус, поехали в город и Т ы сделала все так, как я того хотел.
Мааааааааамооооочкаааааааааа!!!!!!!……………..
Тогда, в пятилетнем умишке, против воли, потив разума сложилось ощущения того, что все-таки Я был прав.
И твой Подарок доброй воли я принял как само собой разумеющееся. Я даже ни разу не сказал спасибо.
Я кажется даже все-таки был чем-то недоволен, когда мы возвращались домой…..

Ты не должна была тогда выходить из троллейбуса, Мамочка.

****
— Ты никуда не пойдешь!
Ты встала в дверях — Маленькая — на полторы головы ниже меня, в том же красном халате, с теми же красными глазами… Та же самая Мама что и четыре года назад. Только прибавилось седых волос, только морщин на лбу прибавилось…
Ты смешно раскинула руки, пытаясь охватить весь дверной проем, вцепилась в обои ногтями. Твои-мои большие карие глаза отважно-беспомощно-умоляюще сверлили мое лицо, кричали:
— Леша! Лешенька! Сыночек!!!! Милый, пожалуйста, не ходи………..
А было Лиго. Иванов день, иначе говоря. И я на самом деле, за гитарой зашел, а Там меня ждала Кодла. Мне 18 было…
И я стоял, с гитарой, покачиваясь, и улыбаясь на маму смотрел…

А потом во мне взыграло пьяное вселюбие и великодушие.
И я решил сделать Маме приятное.
Я сказал.
-Ладно, остаюсь.
На большее без запинок я был неспособен.

Потом я позвонил друзьям и, с усмешкой сказал что не выйду. Мол, «мама бесится».
Кодла уже слышала, что «мама это святое»……
Поэтому поржала, пожалела и посоветовала не перечить.

Я лег спать с чуством человека, совершившего подвиг.

Сестра потом рассказала, как Мама сидела на кафеле возле дверей и не могла встать и спать пойти. Сердце. Корвалолом отпоили, уложили…
Она все повторяла:
«Слава богу.»
«Слава богу.»

**

Мам… Мамочка…
Сколько еще есть таких моментов? Сколько еще таких споров, ссор, о которых я не вспомнил сейчас и о которых я не вспоминаю совсем?..
Сколько Ты вынесла, Мамочка?…
Откуда, откуда в Твоем обыкновенном, человеческом сердце столько места для Меня?…
Какое гребанное количество восьмых март Ты обошлась без моих цветов, потому что на последние деньги я дарил цветы своим девушкам?…
Мамочка…
У меня еще есть время. У меня еще есть немножко времени — куча времени, чтобы доказать себе, что я имею право называться твоим сыном.
Я еще приду когда-нибудь к тебе, Мам с конвертом, в котором будет вложен билет на кругосветное путешествие со всеми удобствами.
Я знаю, что тебе этого не надо.
Я знаю, что Ты меня любишь просто за то, что я есть.
Но я наверное никогда не смогу с этим смириться.

Я правда — очень сильно люблю тебя, Мам.

Честное слово.

Автор: http://pakironos.livejournal.com/23675.html

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

17 + 2 =