пост про белую обезьяну

Белая обезьяна, как все мы знаем, это такая хуйня, про которую ни в коем случае нельзя думать. И, совершенно понятно, что в жизни каждого человека случается определенное множество таких белых обезьян. Они, бывает, выкрашиваются в черный или зеленый, нацепляют на себя фальшивые усы, уши и носы, кутаются в запах хороших духов или свежесваренного кофе. Они оказываются рядом так незаметно, что не успеваешь даже сказать «А». «Б» тоже не успеваешь сказать. Не говоря уже о слове «бля», которое стоило бы в такой ситуации проговаривать ежеминутно. Они оказываются рядом, берут за руку, начинают говорить красивости и обещать зоопарки, полные живности, реки, полные рыбы и деревья, полные птиц. Саванны и джунгли, где на выбор можно все, что угодно, найти и облюбовать. И нет, нет, что ты, никаких белых обезьян. Колибри, коалы, капибары, карпы и караси. Но твое сознание уже зацепилось за словосочетание, за жесты и томные взгляды, бросаемые через стекло куда-то туда. Туда, где нет белых обезьян. Ну вот, опять. А между тем, она заливается соловьем и красноречием не уступает Жириновскому и Гитлеру. У нее в рюкзаке припрятана маска удава, чтобы было удобнее разговаривать. У тебя в рюкзаке нет маски кролика, но тебе, как человеку с богатым воображением, ничего особо и не требуется, чтобы войти в образ. Ты сонно моргаешь, позволяя подливать в твой бокал, подсыпать в твой бокал, подтравливать твою жизнь. Исподтишка, конечно же. Удав смотрит на тебя проникновенно, хвостом нашаривая колбочку мышьяка. Ты все еще не думаешь о белой обезьяне. Ты думаешь об удаве. О том, что можно, наверное, иногда, спустить на тормозах, пусть смотрит, пусть даже съест, раз уж так охота. Живем один раз. Но, понятное совершенно дело, есть тебя никто не будет. Белые обезьяны преследуют совсем другие цели. Они обосновываются в сердце, прорастают во внутренних органах, всеми силами стараясь избежать мозга. Потому что, если мозг подумает о белой обезьяне — это все, конец игры. Ее разоблачат и выгонят с позором. Потом обезьяна отходит в другой конец комнаты и становится чужой. В глазах равнодушие, в руках, ниточки, тянущиеся к тебе. А ты не можешь сообразить, чего ж так больно, ведь не съели же, пожалели, более того, оставили в покое. А она за эти ниточки дергает, прислушивается, какие ноты получаются. Вот тут «до» недостаточно выразительное, надо дернуть посильнее. А вот здесь «ля» фальшивое, надо бы настроить. Шепнуть еще пару слов, оттуда, издали, посмотреть, с сочувствием якобы. Мелодия в конце концов получится, сплошной минор и редкие подвывания, когда уже совсем не остается сил. И это может тянуться очень долго, годами, тысячелетиями, внутренние органы решат, что все это инородное фуфло — часть тебя, свыкнутся, будут играть нужную мелодию как по нотам. И в какой-нибудь такой момент, когда покажется, что так ты всегда и жил, эта тварь подойдет к тебе, снимет накладые усы, двинет тебе поддых со всей дури и скажет «Никогда, слышишь, никогда не думай о белой обезьяне». А потом вызовет скорую и скажет, что что-то тут не так, пришлите, пожалуйста, психиатров. Или сразу труповозку.

Автор: хаттифнаты

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

5 × 2 =