Запах ее волос

Вот так уходят близкие люди…

В груди что-то больно жгло, горло горело, и кашель, лютый и долгий, не давал мне покоя. Был конец октября, и мерзкие, холодные дожди лили безперерывно две недели. Казалось, все что существует вокруг навсегда пропиталось сыростью. Проклятая погода навеивала разные мрачные и грустные мысли. Трудно было подобрать более подходящее слово для описания душевного состояния тех дней, кроме как «грустное». Мудрые, прекрасные птицы давно улетели в далекие, жаркие, солнечные края. Лишь вороны и голуби летали и ходили, как-то по особенному серьезные и насупленные. Последние, чудом удержавшиеся до этого времени листья, облетали с почти голых веток. Медленно, но неудержимо падали вниз, на мокрый и грязный асфальт. А мне казалось, что я вместе с этими желто-коричневыми остатками жизни, тоже падаю куда-то, очень стремительно:Я плеснул себе из высокой матовой бутылки белого вина, и быстро выпил. Тонкий, не много сладковатый вкус, как отчаянный крик ушедших весны и лета, и как надежда на них в будущем, дотронулся теплом до моего горла. Кто-то из соседских детишек жестоко терзал пианино, издавая сумятицу неправдоподобных звуков. Я вдруг захотел включить свой проигрыватель, и услышать что-то родное и приятное, но увидев пачку сигарет, тут же потянулся к ней. Мокрый, тяжелый кашель, с жаром вырвался из горла. Лицо покраснело, и словно вспыхнуло. Темные круги поплыли перед глазами, будто на воде от брошенного камня. И наконец, откашлявшись, я сидел некоторое время и не видел ровным счетом ничего, кроме этих странных, не реальных кругов. Дыханья стало тяжелее, и воздух из легких выходил очень горячим, как будто я только-только выпил чаю. Сильно дрожащими руками я застегнул, под самый подбородок, молнию на спортивной кофте, и ощутив острый укол в груди, прижал к ней свои ладони. Настольная лампа, сейчас мне чудилось, горела необычайно ярко, слепила глаза. Я жмурился. Соседский ребенок — маленький изверг, продолжал свой адский концерт. За окном, где-то внизу, во дворе сигналила машина. И все это было так громко, противно, и отдавалось болью. Я, раздраженный, но обессиленный, тяжело поднял руку и выключил лампу. Благо, постель была расстелена, и сделав два неуверенных шага, я упал, словно сраженный невидимой стрелой.
Жгучая боль, грудь словно разрывается от бурлящего вулкана внутри. Опять сильный кашель, кровь, слизь:жарко. Все кружилось и прыгало в голове и перед глазами. Ничего нельзя было увидеть, или осмыслить. Я просто терпел, сильно стонал( четко слышал свой стон и гул в голове), и не знал, что с собой сделать и куда себя деть. А именно этого и хотелось. Больше всего:
Я открыл глаза и различил теперь уже тусклый свет сгорбленной настольной лампы. Трудно было определить, сколько времени я спал. Очень медленно, постепенно я начал соображать и ориентироваться. Вся кожа на моем теле была необычайно горячей, будто бы я долго проваривался на малом огне; а руки, кончики пальцев, которыми я дотронулся до тела, оказались ледяными. «Прямо как у мертвеца» подумалось мне тогда. Но я отогнал дурную мысль, и тут же ощутил легкое прикосновение к своему лицу. Маленькие подушечки ласковых пальцев приятной руки прикоснулись к щеке, и поползли по щетине. На какое-то мгновение это облегчило жар. С непосильным трудом я все же приподнял голову и увидел. Она сидела совсем грустная и задумчивая, смотрела на одеяло, которым я был укрыт. Длинные, прямые волосы, как всегда были аккуратно и красиво расчесаны, и я, даже со своим жутко притупленным обонянием, уловил их приятный и такой родной запах. Не мог понять, чем же они конкретно пахнут, но с огромным удовольствием вдохнул, и, как назло, тут же, кашлянув, уронил голову на мокрую подушку. Она быстро, как всполошенный зверь, поднялась, и стала надо мной, озабочено глядя глубокими, искренними зелеными глазами. Ее маленькие, тоненькие алые губки пытались изобразить улыбку, или что-то наподобие того, но получилось скорее выражение сострадания и жалости. Я смотрел на нее в упор и миловался. Ее правильный, чуть закругленный носик всегда по-детски радовал меня. И я бы улыбнулся, но сил на это совершенно не было. Красивое чистое личико было, как мне показалось, буквально в нескольких сантиметрах от моего. Очень сильно захотелось дотронуться губами к ее крошечному, чуть выдающемуся вперед подбородку. Но я ошибся с расстоянием, и не осилил этого.
И вдруг, ее влажные губы приблизились, и она прислонила их к моим. Совсем чуть-чуть:Пожалуй, это был самый приятный миг в моей жизни. Такого блаженства и наслаждения, наверное, не испытывал ни один человек. Так я подумал:Потом, отводя назад голову, она нежно провела кончиком языка по моей пересохшей губе. Сделала это так, как раньше, когда от этого я приходил в трепетное состояние. В тот миг, в самих ее зрачках что-то блеснуло. Как бывало, когда мы беззаботно придавались сладостям любви. Я хорошо все это помнил. Помнил и хотел вернуть, возвратиться к тем дням настоящего земного счастья. Когда тела сплетались в объятьях, мысли плыли рядом, а сердца бились в унисон. Думал и вспоминал, верил и мечтал:
В груди, прямо посередине, где, как предполагают люди, находится человеческая душа, загорался, бешеным пламенем новый огонь. Загорался, и полз вверх по горлу. Еще более горячий и жгучий. Мое тело подбросило от внезапного, особенно сильного приступа кашля. Потом, я уже плохо что-либо понимая лишь ощутил, что по шее, от рта стекает что-то теплое на постель:
И закружился мир надо мной. Время остановилось; голоса, звуки слились в один сильный вой. Только одинокая тревога царапала душу длинными, острыми когтями очень больно. В душе не осталось ничего кроме тревоги и растерянности, а в сердце — боли. Как никогда в жизни мне вдруг захотелось заплакать. Но тогда, будто пол проломился подо мной, и я провалился в глубокую пустоту.

Был день. Дождь уже не шумел на дворе. Осеннее солнце показало свои лучики из-за угрюмых облаков. Руки девушки дрожали, и закрывали прекрасное лицо. Она плакала совсем тихо, бесшумно. Просто большие слезы дожем сыпались из глаз. Из горче любимых глаз. Ей хотелось кричать во весь голос, но Он был еще рядом, и она не смела тревожить Его. Было совсем пусто, холодно и бессмысленно вокруг:
Его не стало ранним утром. Очнувшись на мгновение, он в последний раз вдохнул запах ее волос, и наконец понял, что они пахнут жизнью. Просто жизнью, которую он и не успел распробовать.
Глупые вороны каркали на голом абрикосовом дереве под окном. На дереве, цвету которого он так радовался по весне. Все время он твердил Ей:»Я люблю тебя», а вот на прощанье не успел. Бледная, потрясенная, заплаканная она вышла из подъезда медленными, неуклюжими шагами. И крик раздался над городом. Крик, которого еще не слышали ни деревья, ни птицы, ни люди. Горький женский крик

Автор: Голос (http://www.libra.org.ua/list_lyr.php?show_id=4272)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

двадцать − один =