Этикет горя

– Что ты делал?
– Играл в шахматы. С Морозовым. Внизу, в комнате, похожей на аквариум без воды.

– Шахматы! – она отошла от двери. – Шахматы! Как же так?.. Разве можно играть в шахматы, когда?..
– Я бы и сам не поверил, но, оказывается, можно. И совсем не плохо получается. Мне даже удалось выиграть одну партию.
– Ты самый холодный, самый бессердечный…
– Жоан, не устраивай глупых сцен. Я люблю театр, но сейчас мне не до него.
– Я и не думаю устраивать тебе сцен. Я безумно несчастна.
– Хорошо. Не будем говорить об этом. Сцены уместны, когда люди не очень несчастны. Я был знаком с одним человеком, который сразу после смерти своей жены заперся у себя в комнате и просидел там до самых похорон, решая шахматные задачи. Его сочли бессердечным, но я знаю, что свою жену он любил больше всего на свете. Просто он ничего лучшего не мог придумать. День и ночь решал шахматные задачи, чтобы хоть как-то забыться.
Жоан стояла теперь посредине комнаты.
– Значит, поэтому ты и играл в шахматы, Равик?
– Нет. Я же рассказал тебе о другом человеке. А я спал, когда ты пришла.
– Да, ты спал! Ты еще можешь спать!
Равик привстал на постели.
– Я знал и другого человека. Потеряв жену, он лег спать и проспал двое суток. Его теща была вне себя. Она не понимала, что можно делать самые, казалось бы, неуместные, противоестественные вещи и быть при этом совершенно безутешным. Просто удивительно, до чего нелеп этикет горя. Застань ты меня мертвецки пьяным – и приличия были бы соблюдены. А я играл в шахматы и потом лег спать. И это вовсе не говорит о том, что я черств или бессердечен. Что же тут непонятного?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

10 − шесть =